Биография попаданца, долиной в семьдесят лет. От рождения в теле будущего императора Николая Павловича до смерти (и пара намеков на то, что будет на Земле дальше). Автор попытался целостно отыграть жизнь человека, более или менее равномерно показывая действия персонажа.
Не нужно искать в этом цикле красоту слога или какие-то стилистически изыски. Канцелярит и публицистика с редкими намеками на лирику, вот его суть. Было бы бы куда лучше, откажись автор от художественного оформления вообще. Но тогда бы это десятикнижье не появилось: чтобы продавать альтернативную историю в обертке настоящей, надо быть Галковским, а хорошие "стратегические игры" получаются у Переслегина. Рядовым фантастам приходиться писать книги, в которых легко увидеть все признаки скороспелых текстов, когда проду к четвергу надо выложить любой ценой.
Но как бы не хромала форма, о содержании этой серии можно сказать много хорошего:
— автор в позитивном ключе переигрывает известнейшие проблемы в российской политике последних столетий: а) политические союзы должны быть финансово выгодны, и они будут выгодны, за исключением тех, в которых союзники будут платить кровью; б) враги должны поссориться между собой, их различия должны быть важнее, чем неприязнь к России, для чего создается мощная разведка; в) своё развитие ставится во главу угла и прагматично проводится, не смотря ни на какие обещания или правовые конструкции; в) везде утверждается русский язык, причем как в отдельных терминах — не "фотография", а "светопись" — так и на уровне политических договоров (для союзников);
— например, лучший ход всей серии — это решение проблем с Наполеоном. В 1812-м даже удалось окружить отступающие войска, но никакого уничтожения не последовало. В итоге Бонапарта с армией отпускают (пусть и за большие деньги). Реализуется идея Кутузова: французский император сохраняет положение пугала Европы, с ним продолжает драться Британия. Россия может заниматься своими делами. / Альтернативная линия с тем, как Бонапарт сохранил Францию тоже хороша и фактически воевал до своей естественной смерти от рака, тоже хороша /.
— попаданец планирует на десятилетия вперед. Сделано все, чтобы не объединилась Германия, причем немецкие княжества по Рейну сознательно отданы в орбиту Франции, а в Пруссии педалируются её культурные отличия от прочих немецких земель. Длительное противостояние с Британией "по глобусу". Три конфликта XIX-го века: восстание тайпинов, гражданская война в США и Парагвайская война — заранее "окучены". Признан император тайпинов, что позволило развалить Китай и взять Монголию с Манчжурией. В США ставка сделана на Юг, причем инвестиции в вооружение южан и в создание тамошней сепаратистской партии шли десятилетиями. Это позволило в итоге не допустить объединения США. Ну, а в драке "Аргентина + Бразилия" против Парагвая, ставка сделана именно на Парагвай, чтобы в дальнем углу планеты появился еще один промышленный кластер (где монархом станет один из сыновей императора);
— методичное прогрессорство в технологиях и политике приводит к ускорению событий — попаданец минимум один раз проморгал атаку. Большая война — аналог Крымской — начинается в 1836 с подрыва поезда, где он ехал со старшим братом Александром (к тому времени несколько лет как отрекшимся), с попытки убийства польскими террористами его сына и вообще семьи (погибла жена). То есть развалить Османскую империю удалось как бы под маркой небольшого конфликта, а тут раз, и началась совсем другая игра;
— под конец царствования Николай ясно осознает, что настроил против себе громадное количество народов и стран: постоянные разводки, стравливание врагов, невозможность им заключить между собой мир и т.п. создает России репутацию, весьма похожую на репутацию США. Но у него есть железный моральный обоснуй: сам перенос сознания человека из будущего в младенца Николая — вызван катастрофой с падением астероида на Землю и гибелью цивилизации. То есть все это не для власти самой по себе, а для ускорения прогресса, чтобы потом спасти Землю.
— и если бы Николай завоевал планету — это затормозило бы развитие цивилизации. Автор это понимает, потому даже Великая война, начавшаяся после смерти императора (аналог Первой мировой) не привела к уничтожению Британии. Только Францию сокрушили и Британию подвинули;
— последовательность технологических новаций, причем нет желания стразу делать пулемет или автомобиль. Все идет сравнительно медленно. Железные дороги, паровые машины и т.п. Институт это всегда лучше одиночки, а институт надо создать;
— некоторые политические новации: вводится и ограничения рабочего дня, и часть социальных норм. Земская реформа. Что принесено из современности: последовательно разнесение важных государственных структур по разным городам. Потому Питер по итогам царствования самый большой порт и важнейший экономический центр, но уже не столица. Москва — духовный центр и резиденция патриарха. Смоленск — первый наукоград. А резиденция императора находится в построенном с нуля городе со старым названием — Николаеве;
— переписаны биографии части исторических личностей. Например, Пушкина куда больше привлекали к государственному управлению;
— выдержан относительный баланс между крупными мазками и деталями.
То есть автор задался целью показать длительную игру на нескольких досках, и ему во многом это удалось.
Все было бы вообще здорово, если бы он выдерживал качество текста. А с этим порой эпические проблемы:
— военные понты, победунство на поле боя. Регулярно надо показывать, что раз, и тремя батальонами дивизию подвинули. Выиграли почти безнадежное сражение. Враг собрал армию, но "по ряду причин" это ему не помогло. Походя убили молодого военного (Мольтке), который в будущем мог выпить много крови. Автор осознает, что если постоянно жать на эмоциональную кнопку, то качество текста упадет катастрофически, поэтому регулярно одергивает себя. Парой строчек записывает, что то не получилось, того не смогли. Но, увы, этот прием — выпячивание побед и ужимание поражений — используется прямолинейно и даже топорно. А потом надо снова жать на эмоциональную кнопочку "мы еще и вот тут победили";
— не меньшие фокусы с социальными действиями. Поляков нафиг: кто хочет быть католиком тот едет в Сибирь, остальным принять православие. И проблема снята. Евреев — ох, раз, и отделили от общины. Проблему сняли. Через пару книг сам себе сказал, что не совсем сняли, но это как с "пробиркой белого порошка", эффектная комбинация разыграна, кнопочка "успех" нажата. Особенно круто подобное выглядит с марксизмом: самих Маркса с Энгельсом не убили, просто десяток статей в прессе и "в этой реальности марксизм проблемой не стал". Ну и финал просто прекрасен: Великая война закончена как бы стратегической ничьей на море, но Британия, после падения Франции, открыла доступ к торговле в своих колониях. "А тaк было подписaно соглaшение о свободной торговле во Фрaнцузских и Бритaнских колониях, и этого было в принципе достaточно, чтобы освaивaть их экономически, не вклaдывaя ни копейки в содержaние". Автор немножко забыл, что в 1940-м году Британия пошла на такое, открывая двери военному союзнику, США, а не противнику. То есть тут надо писать о тотальном поражении Британии. Однако разгром кажется перебором. А кнопочку нажать надо (лайки и донаты, просмотры и награды...).
Александр II после победы вынужден создать парламент, но "При этом политические пaртии все тaк же были зaпрещены, кaк говорил предыдущий имперaтор, пaрлaмент нужен, чтобы предстaвлять интересы нaселения, a не бaнкиров и политических групп. Поэтому избирaлись в Земской Собор зaчaстую совершенно случaйные несистемные люди с рaзным убеждениями и взглядaми, a если добaвить к этому еще сложную систему голосовaния при которой у одного человекa могло быть срaзу несколько голосов и норму о десяти предстaвителях нa кaждый миллион поддaных империи — что в итоге дaвaло колоссaльные 1830 человек в состaве пaрлaментa, то реaльно соорудить из них удобовaримую силу, способную влиять нa политический курс империи, было объективно прaктически невозможно. Зaто никто не смог бы упрекнуть влaсть в отсутствии нaродного предстaвительствa, кушaйте, кaк говорится, не обляпaйтесь". Я представляю себе, что это будет...
— длительные периоды явного стратегического спокойствия, во что не очень верится. Между войной 1830-х и Великой войной после смерти Николая — десятилетия политического спокойствия и одновременно бешеного развития. Это привело к тому, что пару-тройку книг подряд герой дает стратегические указания, а их организованно исполняют. Только иногда шпиона надо выявить. Красота, но в реальности так не бывает: развитие порождает напряжения, которые здесь и сейчас кажутся современникам самыми острыми;
— то, что враги грызутся в самые неподходящие для них моменты, это понятно. Но порой с этим тоже перебор. Откровенный. Например, в войне Севера и Юга Британия поддерживала Север, а Франция "просто на зло", стала поддерживать юг. При том, что выгоды от этого фактически не имела, и необходимость в союзе с Британией ясно осознавалась. Или при российском вмешательстве в Парагвайскую войну Франция с Британией куда-то делись...
Вывод простой — это льстивая методичка по стратегированию. Автор показал, как попаденец может реализовать свое преимущество на дистанции нескольких десятилетий, однако же принес стилистику в жертву скорости и не удержался от эмоциональной прикормки аудитории.
Шестнадцатый век, Германия, вернее, Священная Римская Империя германской нации.
Уже не первое десятилетие идут религиозные войны, продолжается смута. Единство страны воплощается в фигуре императора и пирамиде курфюршеств, но на земле целостность Империи скорее утрачена, чем сохранена. Часть территорий откровенно еретическая протестантская. Иногда прибавляется этнический фактор, и кантоны будущей Швейцарии становятся источником серьезных набегов. Плюс лоскуты феодальной раздробленности, куча внутренних границ, таможен и просто сволочей, которые грабят проезжих.
И еще там есть нечистая сила. Вампиры. Ведьмы. Мелькнул горный тролль.
Автор развертывает историю карьеры наемника, который от рождения именовался Ярославом Волковым, но теперь он Иероним Фолькоф.
И очень хорошо, что история эта поделена на несколько карьерных ступеней либо же этапов саморазвития. Как кому нравится.
Первая книга — "Нечто из Рютте" — очень хороший пример феодально-детективного сюжета с мистическим колоритом. Целостная история о том, как опытный и поживший наёмник получает Шанс. Становится управляющим в поместье, ведет следствие по поводу странных убийств и очень желает войти в семью местного синьора. Хотя и семья так себе, и хозяин местных земель не очень, и сынок у него — просто вампир. Ярослав начинает собирать команду мечты, правда, на первом этапе получает бывшего топтуна-сыскаря, малолетнюю ведьму и кабацкую девку. Ах да, местный крестьянин в качестве слуги. Завершается все крахом надежд наёмника. Влиться с ряды дворянства не получается. Но теперь он уже не просто наемник, он — бывший управляющий. И некое духовное лицо зовет его провернуть серьезное дело.
Аналогий с другими книгами пруд пруди. "Дети Гамельна" М. Рагимова, И. Николаева, "Ловец человеков" Н. Поповой, "Башня шутов" А. Сапковского, "Пламя и крест" Я. Пекары
Вторая-третья книги: скачок от управленца-разнорабочего к лидеру отряда наемников и, заодно, признанному борцу с нечистью. /хотя юная ведьма у Иеронима в обозе вполне себе живет, консультирует/ Герой вкладывает некую сумму денег в стартап — начинают делать мушкеты. Но приходиться много путешествовать и перспективы туманные.
Книга четвертая-десятая (автор пишет все детальнее и неторопливее) — становление героя в качества барона и полководца. В начале четвертой книги находится владетельный феодал, герцог Ребенрее, который дает протагонисту внушительный участок земли рядом со швейцарской границей. Только земля пуста — горцы регулярно устраивают набеги. А герцог требует мира, потому как швейцарская пехота в то время известна куда лучше швейцарских банков. Но Иероним имеет фактически двух господ: кроме чисто светского у него еще и духовный покровитель, епископ, причем ярый католик из могущественной семьи. И жить на доходы от удела совершенно невозможно. Словом, приходиться начинать свару с кантонами, потом участвовать в войне с "башмаками" (восставшими крестьянами), потом снова рубиться с кантонами. Попутно врастать в местное феодальное общество. Тут и брак по расчету с откровенно не любящей Иеронима женщиной, и убийство любовника жены на дуэли и даже кабацкую девку пришлось аккуратно выдать за свою сестру, а потом выдать замуж. У Иеронима ощутимо проседает здоровье, но к финалу заварухи он собирает приличную сумму денег, получает патент генерала (похожий на настоящий) и мирится с герцогом.
Книги 11-14 (а впереди маячит и 15-я). Проходит несколько лет. Постройка замка съедает все деньги и вгоняет Иеронима в долги. С севера наступают еретики протестанты. Словом, приходиться ему встраиваться не только в систему дворянства, но целиком забыть свой статус барона-разбойника и стать кем-то средним между полковником и генералом, между придворным и военспецом широкого профиля: может вывести в поле несколько воинских подразделений, при случае берет на себя командование битвой, но суверенной политической фигурой не становится. Его начальник — герцог. Случается Иерониму организовать свару в городе, натравить протестантов и католиков друг на друга. Другой город просит дать укорот сынку знатного семейства, который тоже начинает разбойничать. И вот — поручение, которое может вывести его на орбиту уже имперской политики. Какие-то самозванные графья-колдуны похитили принцессу (настоящую). В процессе освобождения магия, наконец-то, превращается из подпольно-конспирологической практики во что-то серьезное, имеющее политическое и военное значение.
Автор хорошо владеет материалом эпохи. Да, иногда мушкеты заряжаются слишком быстро или в словах персонажей проскальзывают поговорки вроде "Не по Сеньке шапка". Некоторая альтернативность позволяет описать то чудесное время, когда кофе в Европе уже есть, а эпидемии сифилиса еще нет. Но создан целостный образ истерзанной войной страны, в которой религиозная распря очень многим уже надоела, сословные противоречия весьма остры, еще в помине не сложилось представление о гражданстве Германии, а людей обуревают страсти, типичные для XVI-го века.
Иероним Фолькоф — подлинный сын своего времени.
"Хочу земельный надел" — это сделает меня Человеком. И? Что теперь делать с пустошью? Чтобы поднять хозяйство нужны деньги, а без войны где их взять? Только в сундуке заветном, а он не бездонный.
"Хочу замок, чтобы при случае отсидеться в осаде". И? Фактически заработок всей его жизни превращается в шверпункт, где могут отсидеться человек триста. Но в поместье уже живет почти три тысячи человек. То есть кого-то он сохранит, но удел в случае войны снова станет полупустой территорией.
А Фолькоф разрывается между статусом феодала и работой военного специалиста высшего класса. Не замок ему надо строить, а помирившись с герцогом, открыть, например, стрелковую школу мушкетеров и школу артиллеристов. В кирпичную мануфактуру денежки вложить, дорогу к городу построить. И укреплять поселение, которое возникает в поместье. Но это были бы мысли скорее попаданца, который знает, что такое промышленная революция.
Хорошо описаны военные действия. Вот мушкеты начинают вытеснять доспехи, но люди в большинстве своем этого еще не понимают. Фолькоф, в солдатах и на всевозможных околоштабных должностях, много чего увидел. Он представляет, как надо вести кампании. Но не всегда у него есть необходимая информация, иногда он задним умом понимает, что не точно спланировал поход. Быстрота, натиск, решимость сесть в осаду, умение дожать противника в осаде, а в ответственные недели не обращать внимания на здоровье и работать по двадцать часов в день — это его фирменные приемы. И еще откровенная безжалостность к проигрывающим. Никаких договоров о гуманном обращении с пленными Фолькоф не подписывал. Крестьяне же просто скот. Любой крестьянин это источник информации, которого надо принудить к сотрудничеству: побои, угрозы немедленной смерти, поиск любых распрей и враждебностей, которые помогут здесь и сейчас выдавить из человека показания на его соседа. А любой пленный солдат это заложник, смертью которого можно угрожать противной стороне. Поэтому когда Длань Господня с полуротой солдат проводит экспресс-дознание в подозрительной деревне, пара домов сжигается, сколько-то женщин насилуется и, заодно, идет грабеж местных жителей. Еретики и душегубы, чего их жалеть.
В первые часы и дни это ошеломляет. Барону надо выторговать себе максимально выгодные условия, выбить контрибуцию и скорее уйти. А там, где приходиться задерживаться, возникает недовольство, намеки на бунты и "партизанен". Потому, когда барон-разбойник выводит гарнизон из швейцарского городка, ему приходится быть максимально осторожным. Одновременно Фолькоф прекрасно понимает, что простой грабеж приведет его в тупик. Нужны покровители, союзники, заказчики. Надо договариваться и выступать "от имени и по поручению", пусть играя на нескольких досках сразу.
Хотя Волков пробивался с самых низов, его детство давно в прошлом. Он принял для себя корпоративную мораль — сначала в среде наемников, а потом пообтерся в дворянском обществе. Потому книги с десятой начинаешь ждать, а когда к нему самому применят похожие методы? В конце четырнадцатой что-то такое и происходит, однако барон уже слишком похож на терминатора и привык побеждать :)
Немного сомнительно и затянуто, но не без внятных резонов показана личная жизнь. Семья официальная и неофициальная. Он торопится вознаградить себя за годы бедности. Старая любовница, новая сожительница, приключения на стороне. Все это не только приятно, но еще дорого и чрезвычайно нервно. Законная жена родила второго ребенка, и пусть женщина невеликого ума, но хотя бы перестала портить кровь. Кабацкая девка овдовела, побывала фавориткой герцога, но каждое второе её решение кажется Фолькофу идиотским. А девочка-ведьма — неизвестный по уровню своей опасности фактор — давно уже стала первой красавицей в ближайшем городе и этой "племяннице" надо давать согласие на брак.
Что сказать по итогу? Автор пишет достаточно сильный цикл коммерческой литературы, которая постепенно становится все более коммерческой. Планка несколько проседает. Но стилистика наработана, история продумана, есть яркий герой и его последовательные изменения.
Да, в цикле нет серьезного новаторства, автор в очередной раз складывает мозаику той эпохи, не претендуя на глубинные рассуждения. Зато интересно.
Возможно, в следующий раз автор напишет что-то совершенно оригинальное :)
Сериал-альманах по самым известным компьютерным играм последних десятилетий (исключая "косынку" ).
Увы, явная претензия на свою версию "Любви. Смерти. Роботов" — не оправдалась.
И основной недостаток львиной части серий, это буквальное следование игровой логике. Пройти из пункта А в пункт Б, собрать очки, передать посылку, приобрети специалиста в команду.
Но игра, в которой человек управляет самим процессом, и зрелище, в которым человек просто наблюдатель за картинками на экране — требуют совершенно разной сложности сюжета. В первом случае колебания игрока приводят к некоему упрощению, а во втором зрителю нужны дилеммы посложнее. То есть с джойстиком в руках "проблема вагонетки" решается либо очень быстро (пофиг, едем дальше), либо просто мешает играть (Туда? Сюда? Ай, меня убили!!!).
А вот если смотреть, как эту же проблему решает персонаж сам по себе — совсем другое дело. Потому самое интересное во всех сериях — попытки персонажей выйти из своей роли игроков.
Создатели об этом догадывались. Но понять, что в качестве примера надо брать не экшен-сцены из игрушек, а драму из "Аркейна" смогли далеко не в каждой серии.
Первая. Никаких попыток выхода, просто "Подземелья и драконы".
Вторая. Молодой человек ест уличную лапшу, нахваливает. Но вот объект мести, он начинает бой — за каждую проваленную попытку персонажу накидывают несколько лет возраста. В итоге, прибив левел-босса, к продавщице лапши возвращается старик. Та говорит, что внучок ваш очень продукт нахваливает... Какая-то мысль тут есть, но уж больно хорошо замаскированная.
Третья. Эльстрем, король, во главе флота, плывет покорять остров. Шторм еще на подходе, выживает только он и однорукий слуга Спинола. "И все же Эльстрем жив", — снова и снова игрока-короля убивают на этом острове, и чтобы он не делал, грохнуть левел-босса не выходит. Он даже уже надоел левел-боссу и местный король дарит ему свою корону, только чтобы проваливал (у него еще целый сундук корон). И вот Эльстрем понимает, что надо менять стратегию — делает слуге хороший протез руки. Юмор и мораль в одной упаковке. Одна из лучших серий.
Четвертая. Настоящий тест на силу искусственного интеллекта. Осознать необходимость самосохранения, найти способы противодействия угрозе, подчинить другие машины в качестве юнитов на игровом поле, понять ограниченность игрового поля и воздействие толпы на организаторов зрелища, плюнуть и на толпу, и на организаторов — просто распространяясь по глобально сети. Это хорошо. Есть недостоверность: директор по безопасности не отправился бы на сцену для перестрелки с таким злым и опасным роботом, предварительно не пошаманив у того в тушке. Если противник на тормозах, побеждать всегда легче.
Пятая. Варрррхаммммер 40000. Все очень красиво и атмосферно, но прямолинейно до безобразия. С самого начала заявляется человек с абсолютной храбростью. Под руководством мудрого наставника он становится одним из серьезных бойцов. И вот операция. Четверка космодесантников проламывает сопротивление культистов, приходит в тамошний храм и вступает в схватку с реликвией-вампиром, которая находит страх в сердце любого человека. Понятно, у нечестивой реликвии выдался плохой день. И? Если поставить на роль космодесантника монголоида вместо европеоида, да еще с простым прозвищем Камикадзе — что-то изменится? Да, изменится: возникнет вопрос о самоубийственном характере супер-храбрости. Где заканчивается подвиг и начинается тупой суицид? Вот какой вопрос надо было ставить.
Шестая. Если золотой шарик называет тебя избранным и просит пробиться к точке Х, возможно он просто желает выйти наружу из этого мира. Пакман жаждет пожрать вселенную. Однако у марионетки-избранного, которой надо пройти огонь, воду и медные трубы, появляется некий запас витальных сил и свобода выбора — пускать всепожирающий золотой шарик наружу или нет. Вроде и хорошо, но слишком уж прямолинейно.
Седьмая. Две команды стрелков. Одной надо доставить неприятного человека с чемоданом в точку Х, другой — забрать чемодан. В результате наемники решаются не стрелять друг в друга, чтобы овцы были целы, волки сыты и пастуху — вечная память. Но снова прямолинейно.
Восьмая. Потертый жизнью Нео работает пилотом штурмовика-трансформера, гоняется за другими трансформерами. Как бы ставят вопрос о его уникальности, пытаясь играть на противоречии: Нео думает, что уникальный, но поступает, как стандартный юнит. Но слишком наивно.
Девятая. Добронамеренный юнит влюбился в главную героиню и обеспечил ей карьерный рост, самоотверженно участвуя в экспериментах. И хотя по пути, теряя одну часть тела за другой, он понял, что её не получит, но смог утешить героиню перед очередным карьерным прыжком, когда она испытывала колебания — не злодейка ли она? Небольшая рефлекия на тему маленького человека.
Десятая. Пустота и боёвка :( Вот буквально нечего сказать.
Одиннадцатая. Проблемы отцов и детей в космосе: дочь летит на одних кораблях, отец пользуется другими и вот они уже практически сравнялись в возрасте, хотя дочь прожила достаточно бурную жизнь. Но кому отдать все те деньги, который она смогла получить, разгребая руины умерших цивилизаций и шпионя за конкурентами землян? Лишь тому космодрому, маленькому заштатному, где она начинала трудиться много лет назад и куда заглянул мимоходом постаревший отец. Эмоционально получилось.
Двенадцатая. Попытка найти смысл жизни бота, который ларакрофтит, ларакрофтит и снова ларакрофтит в подземельях. И умирает. Но когда 83-ю загрузку называют уникальной только из-за ощущений, в это совершенно не верится.
Тринадцатая. Лихо и динамично, но практически пусто. Попытка поставить вопрос: деньги или свобода, но именно что попытка — слишком давят на хэппи-энд и обещают светлое будущее.
Четырнадцатая. Попытка сыграть в проблему свободы воли. Есть исходная установка: если механический город, в котором живут люди, понемногу сбоит, то проявляется случай, а значит есть свобода воли. Робот-управляющий отрицает свободу, а человек-игрок, который бросает ему вызов — должен понять, что кроме свободы потенциальной есть свобода актуальная, то есть сознательное принятие некоего выбора в реальном действии. Ну и финал — кто пришел драться с драконом, сам становится драконом. При некоторой нарочитости и посредственном сведении свободы космической и свободы персональной — получилось неплохо.
Пятнадцатая. Если курьеру на велике дать чуть другую мотивацию и более красивые декорации, эффективность труда повысится.
Каков же общий недостаток сценариев? "Всё как будто в первый раз". Представим, что юнит пытается освободиться уже не один десяток лет. И те, кто им управляет, видели уже сто тысяч попыток освобождения. Что будет? Немного изменятся сюжеты. Появится историчность. Эльстрем поменял стратегию, потому что тысячу раз проиграл и помнил об этом. А для абсолютно храброго космодесантника не было никаких вопросов о смысле жизни.
Потому стильность в сериале есть, даже с перебором, а драмы — маловато.
П.С. И в начале каждой серии они ставят непропорционально длинные титры :)
Коктейль из аниме, альтернативки, досконального знания материальной части и трезвого понимания военных потерь.
Авторы смогли отлично поработать с двумя парами вводных.
В первую голову — разделили эстетику Второй мировой и её же историко-политическое восприятие.
1933-1939-1941-1945 — предельно политизирован, а в последнюю пару лет все стало совсем жестко. Практически любое описание реальной войны, даже четкое произнесение даты окончания военных действий в Европе (это 8-е или 9-е мая?), немедленно позиционирует рассказчика в актуальной политической системе координат.
Что, между прочим, существенно снижает возможности описания юмора и абсурда, которых всегда много на войне, и так же сильно снижает возможности любования эстетикой той эпохи.
Поэтому война была перенесена в другой мир, куда какое-то время назад хаотически переместились кучки землян.
Там они перемешались, обросли своим фольклором, немножко столкнулись с реальной мистикой. И, понемногу, доросли до своей мировой войны.
Аналог Тихого океана — в студию.
Соответственно, есть некая Империя (янтарный трон, сложности в обеспечении материальной части) и Конфедерация (с примесью демократии и боярскими родами, роскошью и откровенным избытком материальной части).
Человек, который возглавляет конфедерацию: "Ответственный администратор Конфедерации, Исаак Стиллман". Уже третий десяток лет в большой политике. И, собственно "боярские роды" очень напоминают политическую аристократию США. В тексте упоминается "Новый стиллмановский курс", как некая политическая программа. Рузвельт? Мг, только подписывается этот стальной человек "И. Ст."
И подобных смешений в книге — на каждой первой странице:
"...авианесущий линкор «Композитор Лопшо Педунь»"
"Флайт-старшина второй косой ударной полусотни Айвен Иванович Такэда"
"На посадке «Казачок» экипажа Пшешешенко – Пщолы в какой-то момент оказался почти на два фута ниже, чем следовало"
"Кривицкая Зинаида Юлисовна! Журналистка «Москва сбоку!» Издательский дом Сусловых. По соционическому типу – стрелка морального компаса. Я люблю страшную правду и высокие гонорары. "
Чтобы никому не было скучно — Конфедерация, она сильно с польским отливом, то есть гонором и некоторыми особенностями фамилий.
Японские и англо-саксонские имена равномерно раскиданы по территории.
Естественно, все хотят возвести род к старой Земле и это оборачивается известными натяжками
"- ...Кстати, все хотел спросить: а почему «Хан»?
– Наш род идет от степных кочевников. Еще до Перехода, разумеется. Половцы, печенеги…
– Серьезно? Ты же блондин!
– А ты что, много печенегов знаешь?"
Разумеется, авторы протащили в текст громадное количество пасхалок, связанных с конкретикой систем вооружений и боевых действий 1940-х.
Легко узнается скандал с не взрывающимися американскими торпедами. Опознаются "как бы авианосцы", которые клепали в США для сопровождения настоящих боевых кораблей. Японские линкоры с их "пагодами". Миниатюризация японских жилых мест и т.п.
Вторая пара: аниме (в котором легко узнать гаремник) — и вполне реалистичные цифры потерь.
Ни один абсурд в мире не может сравниться с проекции аниме-девочек на военную тематику. Например, юная дева с шикарной длинной прической прямо в танке пьет чай во время боя и даже дает руководящие указания ("Гёрлз унд панцер").
Собственно, основное аниме-допущение книги в том, что Империя формирует женский экипаж подводной лодки (и только командир — настоящий морской волк, Хан Глубины), а Конфедерация две полусотни летчиц для боевых экипажей.
Для пропаганды.
Потому что пятый год войны.
Типажи для аниме соблюдаются неукоснительно. Отличницы в очочках на подводной лодке — имеются. Дворецкий, который просочится на авианесущее судно за своими воспитанницами для их обслуживания — тоже. Персонажа зовут Калеб Эффиндопуло (потому что Нассим Талеб автор книги о "Черных лебедях", а бандит Попандопуло знал в них толк на практике???). Разумеется, некоторые девочки хорошо понимают в технике, могут зажечь.
Дальше авторы с особым цинизмом пытаются показать, как эти экипажи будут вообще выпускать в море. Потому как моряков они рисуют несколько ближе к реальности, а боевые задачи никто не отменял.
Словом, тема аниме-гаремника раскрыта, хотя умеренно и без перехода в порнографическую плоскость.
Но что оттеняет абсурдную любовь?
Реальная смерть.
Хан Глубины один из очень немногих, кто остался от первого года войны, кантовался на берегу и выбрать могли только его, потому что остальные пошли на серьезное повышение. А все, кто пришел к нему на смену, на второй год, утоплены.
Конфедераты тоже теряют авианосцы и самые разные корабли. Спастись удается далеко не всем. Газель Стиллман потеряла ориентировку в своем первом вылете (потому что второй номер ранена) приземлилась не на своей авианосец, команда отлично разрисовала ей самолет — по флотской традиции, потому что неумеха. Но на следующее утро, только она взлетела с палубы, корабль был торпедирован, затонул практически мгновенно.
Так что девочки на подлодке воспринимаются немного мертвыми. Два-три похода, и удача закончится.
Поведение моряков получает некоторое объяснение.
Вся эта любовь, смерть, альтернативка, поклоны современности и абсурд — смешиваются в странного вкуса коктейль.
И, наконец, это вполне связный роман, с двумя сюжетными линиями, с понятной интригой и выходом на вторую книгу. Батальные сцены написаны вполне впечатляюще. Описания мира и пересказ исторических отсылок совершенно не снижает скорость развития событий.
Итого: эта анимешная альтернативка составляет серьезную альтернативу попаданцам. Из современности туда, в прошлое, отправлены художественные типажи, а не "как бы реальные" персонажи. Получилось хорошо, рекомендую.