Наталия Николаева

Вышел Ужас из тумана...

Три — магическое число, столь любезное сердцу символистов и мистиков, безымянных сказителей и многочисленных мастеров всевозможных литературных жанров. Взял его на вооружение и Карлос Руис Сафон: магией своего художественного слова он трижды заставил выйти из тумана Зло. Потерпев поражение в облике жуткого клоуна во «Владыке тумана», оно пытается диктовать свои условия миру живых, обернувшись огненным демоном из «Дворца полуночи», и нависает над ним гигантской тенью из «Сентябрьских огней», угрожает, берет заложников, снова и снова проверяя на прочность характеры юных героев.

«Дворец полуночи»: В Калькутте всё спокойно...

Ежедневно окунаясь в воды Ганга, тысячи людей жаждут очищения от грехов. Но где-то в городских туманах прячется некто, точно знающий: грехи и ужасные деяния темной души сможет уничтожить только огонь...

...И когда пожираемый лавиной огня отец опускается в бездну безумия, а несчастная мать умирает, едва дав жизнь сыну и дочери, новорожденных для их же безопасности приходится немедленно разлучить. Пройдет много лет, пока они вновь встретятся и по крупицам узнают правду о своем происхождении и событиях, предшествовавших их рождению.

Нет, их назвали не Люком и Леей. Бен получил имя в сиротском приюте и до шестнадцати лет не знал другой семьи, а самыми близкими людьми для него стали шестеро друзей, таких же сирот. Судьбой его сестры Шири взрослые распорядились чуть милосерднее: её воспитала родная бабушка, и даже имя ей позволили носить то, что заранее выбрала мать. Девочка преклоняется перед памятью отца — гениального инженера и архитектора; о его книгах, проектах и главной тайне — уникальном доме — расскажет она тайному обществу, собравшемуся во Дворце Полуночи.

История о разлученных близнецах, а еще больше — история их воссоединения — похожа на символическую дань Болливуду, хотя тут начинающий писатель уступает маститым авторам сценариев индийских мелодрам, и кульминационное признание бабушки проходит практически без эмоциональных взрывов. Тем более что читателю секрет известен с первых страниц повествования, в отличие от брата и сестры, которые стали куклами в жестоких взрослых играх. Но к чести Бена и Шири, они не собираются оставаться марионетками и готовы бороться за право жить обычной жизнью шестнадцатилетних подростков, а если понадобится — отдать её друг за друга.

Сосредоточившись на мистической и приключенческой составляющих, автор не так тщательно прорабатывает психологию персонажей. Пожалуй, только Шири раскрывается больше остальных, поражая своей внутренней силой. Недаром, с первых минут знакомства её принимают как равную в свой замкнутый мир члены тайного общества, знакомые с детства и объединенные печатью сиротства. Впрочем, каждому из ребят Сафон пытается придать индивидуальные черты: один из подростков — талантливый художник, другой — ходячая энциклопедия, третий имеет задатки неплохого врача... Каждое из этих качеств не просто обозначено, но грамотно использовано в подходящий момент повествования. В плане приключений и их разнообразия это самый интересный из романов трилогии. И образ Зла здесь тоже самый яркий и необычный. Он представляется настоящим исчадием ада, огненным демоном. Откуда он появился и есть ли в нем хоть что-то человеческое — интрига, которая держит в напряжении практически до конца романа.

Хотя в книге почти не ощущается именно восточного колорита, Сафон с лихвой искупает его отсутствие подробным описанием удивительных архитектурных сооружений — где, как не в таких необычных декорациях, происходить мистическим и леденящим кровь событиям?! Там обитают призраки прошлого. Там набирает ход огненный поезд — он не потревожит размеренной жизни Калькутты, ворвавшись в судьбу лишь восьми человек из миллионов её жителей...

«Сентябрьские огни»: Люди и марионетки

Беззаботное детство юной парижанки Ирен Совель и ее брата Дориана заканчивается в тот день, когда умирает их отец. Семья остается без средств к существованию, но судьба дарит ей еще один шанс: матери предлагают место экономки в богатом поместье. Хозяин очаровывает и располагает к себе с первых минут знакомства, к тому же он — знаменитый мастер-кукольник, а его дом похож на сказочный замок, населенный сказочными же персонажами, оживающими по мановению руки кукловода. Смущает одно (или это просто мастерски наведенная иллюзия?): хозяин замка не отбрасывает тени...

В «Сентябрьских огнях» наконец-то подобающая роль отводится местному колориту. Восхитительные пейзажи побережья Нормандии будто сходят с полотен импрессионистов и становятся своеобразной изюминкой повествования — на их фоне романтическая история упоительной первой любви заиграет ещё более яркими красками, а зловещие и загадочные происшествия покажутся еще более мрачными.

Снова Зло бесцеремонно ворвется в жизнь героев под покровом тумана, и снова люди окажутся марионетками в его руках.

Во всех трёх романах эта незавидная участь постигает взрослых, считающих себя умнее и сильнее, решивших, что для блага окружающих и особенно детей необходимо скрывать правду о прошлом или подменять её полуправдой — но она рикошетом бьет по ним самим, превращая их мнимую силу в бессилие перед сверхъестественым, их уверенность в себе — в горькое осознание того, что их битва проиграна. И тогда на бой со злом выходят дети. Дети пытливы и смелы, они не боятся смерти. В их арсенале нет ни универсального смертельного оружия, ни сверхмощных заклинаний — только искреннее желание защитить то, что дорого: сокровище настоящей дружбы, хрупкие и нежные ростки первой любви, взаимную поддержку и понимание братьев и сестер. Битва за Кравенмор или битва за Хогвартс — какая, в сущности, разница, где именно происходит битва за жизнь с нежитью? Она идет постоянно, и в любой момент каждый из нас может оказаться в ее эпицентре...

Продолжение следует?

В предисловии 2006 года к «Дворцу полуночи» автор уточняет, что роман его — скорее сказка, и искренне уверяет, что оставил текст в том виде, в каком и написал его изначально в 1994 году, «располагая скромными навыками и доступным... в тот момент арсеналом выразительных средств». Тем самым он заслуживает лайк за честность, но не поток комментариев, уверяющих в обратном. «Трилогия тумана» — нескучное чтение, не оставляющее, однако, яркого долгого послевкусия. Неплохая альтернатива традиционной сказке на ночь, которая вряд ли аукнется кошмарными сновидениями.

Явно указав на любовь к числу «три» в объединяющем названии «Трилогия Тумана», Карлос Руис Сафон изящно использует в каждом из романов и несколько измененные, но всё же узнаваемые принципы трёх классических единств: единства действия (сконцентрированность на основном сюжете — противоборстве со злом), места (все описываемые события разворачиваются в ограниченных постоянных декорациях места проживания героев) и времени, ограниченного несколькими днями.

И еще одно объединяет романы трилогии: их действие происходит в первой половине двадцатого века. Для нынешних детей — в далеком прошлом. Хотел ли автор — вольно или невольно — тем самым усилить ореол романтичности и таинственности, окружающий «дела давно минувших дней»? Или — самую чуточку — поиронизировать над современными подростками, привыкшими, безопасно и уютно устроившись перед экраном телевизора или монитором компьютера, смотреть фильмы про монстров или сражаться с ними в виртуальном пространстве? Найдется ли для каждого из этих подростков тот, кто сможет объяснить: самое страшное прячется в тумане человеческой души. Том самом, что становится всё темнее и гуще, когда человек не задумываясь идет на сделку со злом, в обмен на призрачное могущество, иллюзию свободы, принося ему в жертву сердце, любовь, собственных детей и самого себя.

А если ребенок не поверит взрослому — быть может, он поверит книгам, написанным для него тем, кто доверительно признаётся: «я тоже наслаждался юностью и мне казалось, будто слова и литературные образы имеют безграничную власть».

И кто-то снова бесстрашно выйдет на бой со своим персональным злом или Злом, угрожающим всему человечеству. А кто-то сложит об этом удивительные истории.