Шимун Врочек

КРИК ЕДИНОРОГА

I

Давным-давно, в замке, называемом Роза-на-Скале, жили король с королевой, и была у них маленькая дочка.

Это был очень старый замок. Его стены и башни были построены в те времена, когда люди ещё не появились, а по земле ходили великаны.

Великаны были ростом в два взрослых человека и с кожей желтой, как лимон. Они сложили замок из грубого красного камня, а потом вымерли.

Это все, что мы знаем о великанах.

Вокруг дома раскинулся парк с огромными старыми деревьями.

Если бы деревья могли говорить, они бы похвастались, что видели еще самых первых людских королей. Одни короли прославились умом, другие — глупостью. Одни были жадные, другие — расточительные. Были те, что умирали в постели от старости, других убили еще в младенчестве. Но каждый из королей внес что-то свое в этот замок.

Один создал контрэскарпы и подземные ходы, укрепил стены и пробил в каменной толще колодец на случай осады.

Другой выстроил башню чародея и приказал украсить потолок обеденного зала картой созвездий.

Третий построил хрустальный мост.

При прадедушке нынешнего короля ров отделали белым мрамором и наполнили ключевой водой. Потом выпустили туда золотых рыбок.

Смотрелось красиво.

Нам предстоит ещё многое узнать о людях.

И да, чуть не забыл… Маленькую принцессу звали — Юлькой.

II

Это было старое Охранное Дерево. Высокое и стройное, как и положено охранному дереву. У него была кора золотистого цвета, а среди листьев тут и там виднелись колокольчики. Зеленые, недавно распустившиеся, и большие серебряные.

Когда налетал ветер, колокольчики тихонько позвякивали.

Юльке вдруг показалось, что дерево корявое и скрученное. Что у него шипы, а не листья; и на ветках вместо колокольчиков устроились откормленные черные вороны.

Она зажмурилась и запрыгала на одной ноге, как положено делать, когда в ухо попадает вода.

— Ты чего? — спросил Виталька. Принцесса открыла глаза. Виталька уже набрал полные карманы отличных зрелых плодов. Теперь глядел на девочку с удивлением. Юлька перевела взгляд наверх. Конечно, никаких ворон.

— Ничего, — ответила она. — Мне показалось, что у меня в ушах вода.

Виталька посмотрел так, словно хотел сказать «опять твои глупости!», но вместо этого сказал:

— Такое дерево сажают, чтобы охранять. А здесь что охранять?

Юлька сморщила нос и поднесла к левому глазу закопченное стеклышко. Колька, второй её лучший друг, был сыном чародея. Он подарил принцессе эту невероятно полезную вещь. А еще у него был микроскоп.

— Что-нибудь важное. Или секретное. — она медленно повернулась. — Например, вот эти ворота.

У ворот стоял бронзовый мальчик с фонарем в руке. Статуя позеленела от времени и с головы до ног была покрыта белым налетом. Наверно, подумала Юлька, здесь давно никого не было. Кроме птиц.

Мальчик разлепил бронзовые губы и произнес:

— Ы! О! Жешь!

— Чего?

— Войти, — сказал мальчик четко. — Ты можешь смотреть.

Но помни, входящий!

Нарушение запрета:

не трогать единорога

не кормить животных

не поить кащея

не жалеть шаггурта

карается

— ззззвввууувз, — завершил речь мальчик. — зззуу. Уп!

— Чего? — опять спросил Виталька.

— Наверное, он заржавел, — сказала Юлька. — Бедняжка. Стоит тут один.

Виталька почесал в затылке.

— Чем карается? Я не понял. Если единорога кормить и кащея гладить?

Юлька поманила его пальчиком.

— Смертью, — замогильным голосом сказала принцесса прямо в розовое Виталькино ухо. Виталька подскочил. Глухо брякнули колокольчики в карманах штанов. Юлька расхохоталась.

— Дура!

Она показала ему язык.

— Что может быть хуже смерти? — спросил Виталька.

Юлька подумала.

— Не знаю, — сказала она. — Мы все равно ничего не будем нарушать.

Перед ними возвышались старые железные ворота, оплетенные плющом. Когда-то они были выкрашены серой краской. С тех пор краска облупилась, местами проглядывала ржавчина. Плющ выгорел на солнце и казался желтым.

— Смертью, — повторил Виталька. Глаза у него загорелись. — Пошли быстрее!

III

Животное выглядело как осел. Только очень заморенный и худой — даже ребра выпирают. Шерсть у него была грязно-белая, копыта серые. А из середины лба торчал длиннющий рог. «Осел» смотрел недобро и что-то жевал. Глаза, кстати, у него были голубые.

— Это кто? — спросил Виталька. На вольерах надписей не было — вернее, были, но дети не нашли там ни одной знакомой буквы. Пришлось догадываться. Они опознали дракона, вомбата и пеликана, про которого рассказывал Редкозуб. Юлька очень хотела посмотреть, как пеликан воскрешает своих птенцов, но ни птенцов, ни змеи, которая должна их задушить, рядом не было.

— Я не знаю, — ответила Юлька. — Наверное, единорог. Только не совсем похож.

— Проверим, — сказал мальчик деловито. — Давай, сунь ему руку.

— Это еще зачем?

— Ну… ты же девственница?

— Что?!

Виталька получил по шее кулаком.

— Чего ты дерешься?! — спросил мальчик, отскакивая подальше. — Уже и спросить нельзя.

— Сам ты девственница! Тоже мне, друг называется.

— Да я не хотел, — примиряюще сказал Виталька. — Ещё мне надо, чтобы ты его трогала! Ха! Мне умирать неохота.

Виталька откровенно врал. Если он до сих пор не нарушил запреты, про которые говорил бронзовый мальчик, то не по своей вине. Волшебные звери отказались есть колокольчики с охранного дерева. В мужика с цепями Виталька попросту не доплюнул — далеко. Юлька подозревала, что кащею маловато было бы Виталькиной слюны, но — кто знает? В запретах про количество не сказано.

Вообще, в этом был весь Виталька. Когда Редкозуб запустил первый лифт, предприимчивый сын шофера тут же в нем застрял. Причем намертво. Сначала катался, пока не надоело — потом стал прыгать.

В кабинет короля вел колодец, прорубленный в камне. Если бы Виталька застрял где-нибудь в другом месте — на уровне кухонь, солдатских казарм, обеденной залы… где-нибудь еще, кроме проклятого колодца! Редкозуб, даром что придворный чародей, ругался последними словами. Подобраться к лифту можно было только с помощью магии. Редкозуб собрал для этого дела все свои воплощения — и двенадцать чародеев разного возраста и комплекции, матерясь, занимались этим почти полтора часа. Филин-Редкозуб сидел на окне и давал советы уханьем.

Виталька чудом не задохнулся. Вылез из лифта как пьяный.

А потом Виталькин отец его выпорол.

— Интересно, кто их вообще кормит? Худые все — страсть, — Виталька сплюнул. — Должен же в зверинце быть этот? Как его?

— Смотритель, — Юлька посмотрела на дорожку.

На песке виднелись следы больших ног. След пупырчатый, как от кроссовок. Кто в замке носит кроссовки? — подумала Юлька. — Да почти все. Даже папа, когда отдыхает.

— А вдруг он нас поймает? — сказала Юлька.

— Статуя же сказала: входи и смотри!

— Ну и что?

Виталька долго молчал.

— Не понимаю, — сказал он. — Почему тогда он их не кормит?

— Кто, смотритель?

— Ну не я же!

Они прошли дальше.

— Какой огромный, — сказал Виталька. — Как для дракона.

Земля в вольере была вытоптана, будто стадом слонов. Лежали обглоданные кости. Стояла жестяная миска в грязных потеках. Даже отсюда было видно, что миска пуста.

Сперва Юлька подумала, что в вольере никого нет. Потом — что это крыса. Но это была не крыса. Скорее это напоминало клочок бурого меха…

Сын шофера остановился.

— Последний, — сказал Виталька. Взвесил колокольчик в ладони. Это был крупный плод почти идеальной формы. Чуть перезрелый. Серебро с красноватым медным оттенком.

— Не надо!

Но было поздно. Виталька отработанным движением швырнул снаряд. Юлька смотрела, не отрываясь. Серебряная искра перелетала ограду, канавку с водой, описала дугу…

Колокольчик ударил зверька по голове — дзинь! — и отлетел в сторону. Звякнул и затих. Зверек жалобно пискнул.

— Блин, — сказал Виталька. — Я же не хотел.

— Пошли отсюда, — Юлька взяла его за руку. Против обыкновения, Виталька протестовать не стал. Шел молчаливый и притихший. Перед самыми воротами также молча вытянул пальцы из Юлькиной ладони.

— Подожди здесь, — сказал Виталька. Исчез за воротами, снова появился. — Пошли.

Бронзовый мальчик все также держал свой фонарь. Ничего не изменилось. Виталька подошел и встал рядом, засунув руки в карманы.

Юлька опять вспомнила.

Клочок бурого меха. Зверек, напоминающий мишку с оторванной лапой.

«Бедняжка», — подумала Юлька.

Охранное Дерево вдруг затряслось. Колокольчики прыгали и звенели, как бешеные. Фонарь в руке бронзового мальчика загорелся красным. «Тре», — сказал мальчик глубоким металлическим голосом и повернул голову. Губы у него еще плохо слушались. «Во! Га!»

— Ты чего наделала?! — закричал Виталька.

— Я?! Это ты чего?

— Бежим! — крикнул Виталька. Схватил принцессу за руку и потянул за собой.

Юлька на миг обернулась и — увидела. Небо багровое, как сырое мясо; шипы и черные жирные птицы, сидящие на развалинах густо-густо, словно гости на поминках.

Она моргнула — и птицы исчезли. Небо стало голубым, как раньше.

Вдалеке противным голосом кричал единорог, похожий на осла.

IV

Давным-давно, в замке, называемом Роза-на-Скале, жила маленькая принцесса, и был у неё огромный серый кот.

Это была особая порода боевых котов.

Прапрапрадедушка нынешнего короля привез однажды из дальнего путешествия жену — дочь какого-то варварского султана. В приданое король получил пятерых котят — каждый размером с хорошую овчарку. Когда котята выросли, они оказались большими, как тигры. К тому же они были очень умные и умели говорить.

А еще эти коты славились верностью. В то тяжелое время это было совершенно не лишним.

Мы могли бы ещё многое рассказать о котах. Но не будем.

Маленькой принцессе нравилось гладить его и чесать за ушами. Потому что он был весь как плюшевый. Когда принцесса была совсем маленькой, она дергала кота за хвост, за лапы и даже за усы. Но Серый Рыцарь не обижался.

Ах, да! Его звали Фунтик.

V

— Андрей, мы с тобой старые друзья. Неужели ты не понимаешь? — сказал папа. — Ситуация выходит из-под контроля… если уже не вышла. Но когда мне нужна твоя помощь — ты где-то пропадаешь.

— Я послал тебе Второго и Четвертого, — ответил Редкозуб спокойно. Чародей был в потертых джинсах и в черном пончо с оранжевым узором. На ногах у него — белые потертые кроссовки. Шнурок на левой ноге почти развязался.

— Сколько это от тебя? — спросил папа. — Одна шестнадцатая? А мне нужен весь ты.

— Саша, я не могу. Ты сам знаешь.

Папа чертыхнулся себе под нос. В отличие от чародея, он был в деловом костюме — красный камзол и синие бриджи, белые чулки и туфли с пряжками. На шее — тяжелая золотая цепь. На работе он всегда так одевался.

— Давай я скажу открытым текстом, — заговорил папа. — Если дождя не будет ещё неделю — бароны взбунтуются. Ты этого хочешь?

— Саша…

— Что Саша?! — Юлька впервые видела отца в таком гневе. — Ты — чародей. Отвечай прямо — почему нет дождя?

— Не знаю.

— А кто знает?!

Редкозуб молчал.

— Я не знаю, — сказал он наконец. — Зато мне кажется, что дождь — не самая главная наша проблема.

— Это уж мне решать, — сказал отец жестко, — что здесь главное, а что нет. Говори.

Редкозуб молчал, потом вдруг поморщился, словно почувствовал какой-то неприятный запах.

— Чем у тебя здесь…? Ладно, — сказал он. Посмотрел в глаза Юлькиному папе. — В замке пропадают люди.

— Я знаю, — сказал папа. Это было страшно. Юльке казалось — лицо отца стянуло железными обручами — настолько оно стало жестким. — Уже пятеро. Мишка землю роет. Найдет.

— А если нет? Если это… не человек?

— Тогда ты найдешь! — сказал отец, как отрезал. Потом смягчился. — Но сначала разберись с дождем. Андрей, я тебя прошу, мы на грани, пойми. Я на тебя не давлю… но, сам понимаешь. Бароны, — папа сморщился, словно у него болел зуб. Он выпрямился и посмотрел на чародея. — Я приказал объявить в казармах красную тревогу.

— Даже так?

— Даже так.

— Каждую ночь я вижу один и тот же сон, — Редкозуб казался рассеянным. — Словно я лечу над замком. Ты знаешь моего Филина?

— Ближе к делу, Андрей.

— Подожди, Саша! Лечу и чувствую — я один. То есть на самом деле один. Словно Филин — единственный «я», который остался. Других нет. Мертвы.

— Это всего лишь сон, — сказал папа.

— Дослушай, Саша. Ты обещал. Я вижу замок — и это другая Роза-на-Скале. Не та, что мы с тобой знаем. Гниющая рана. Повсюду развалины. Заросли колючки.

Во рву — гнилая черная вода. И там кто-то шевелится. Иногда вверх взметаются черные щупальца. Вместо прозрачной ключевой воды и золотых рыбок, заметь! Хрустальный мост превратился в каменный. В корнях охранного дерева живут двухголовые белые змеи.

Я лечу и вижу: на небе исчезают звезды. Остаются только черные пятна. Пока не становится небо совсем без звезд. Пустота.

Все гниет. Разрушается. Как зуб, пораженный кариесом. Желтая вода. Запах.

И я чувствую, что где-то рядом находится огромное зло. А потом я вижу мертвую тушу. Снижаюсь, смотрю — а это единорог. А на ветвях деревьев сидят откормленные черные вороны.

Юлька вздрогнула.

— Обратись к лекарю, — сказал папа. — Ах, черт, у нас даже на это нет времени!

— Ты не понял, да? — Редкозуб помолчал. Его бледное лицо со впалыми щеками было мертвенно спокойным. — Я проверил, Саша. Я сходил туда сам и проверил. Сигнализация сработала. Там кто-то побывал. А один из моих — Тринадцатый, он отвечает за Зверинец — ничего мне не сообщил. Это самое страшное, Саша, а отнюдь не твои бароны! Я ничего не знал — хотя всегда знаю все, что знают они.

Папа молчал.

— А потом я подошел к вольеру с единорогом, — сказал чародей. — Тебе интересно, Саша? Он увидел меня и начал кричать. Он, знаешь ли, отвратительно кричит.

— Знаю.

— Теперь решай.

— Что решать? Ты же ничего не сказал по существу. — папа оскалился. — Это все, что ты хотел сказать?

— Все, — Редкозуб встал. — Только помни, единороги — не ослы, они просто так не кричат.

— Да мне наплевать, почему кричал этот твой… этот козел!

— Это не козел, — сказал Редкозуб. — Это единорог.

Ещё мгновение — и, казалось, папа ударит чародея.

— Иди, Андрей, и займись делом, — сказал он сквозь зубы.

— Пап, — закричала Юлька, вбегая в комнату. — Фунтик заболел!

Сначала его лицо было таким же каменным, как при разговоре с чародеем.

— Что? Какой еще Фунтик?! — спросил папа резко. Затем понял — лицо расслабилось и стало просто старым. И очень-очень усталым. Словно стержень из него вынули.

— Иди сюда, — сказал папа. Посадил её на колени и обнял. — Что случилось, доча? Что с твоим Серым Рыцарем?

— У него болит ухо, — сказала Юлька доверительно. — Только ты Фунтику не говори, что это я сказала. Он обидится. Он такой гордый. Ведет себя иногда, прямо как мальчишки!

Папа улыбнулся.

— Не скажу. Значит, лечиться он не хочет?

— Нет! — Юлька помотала головой. — Говорит, что у него ничего не болит. Я вчера проснулась ночью — а Фунтик во сне стонет. И лапой ухо вот так прижимает. Будто ему больно. Днем ходит и чешется, пока думает, что я не вижу. А я вижу.

VI

— Папа сказал, что пропало уже пять человек! — сказала Юлька. Потом решила для солидности приврать. — Нет, вспомнила! Десять человек!

— Пятнадцать, — поправил Виталька авторитетно. — Мой отец вчера сказал маме, когда из ангара пришел. И, говорит, какие-то кости находят. Обглоданные. И целую руку нашли. А там перстни — во! — с кулак.

— Все ты врешь! — Юлька не сдержала обиды. Зря она, что ли, просидела в шкафу целый час? И все ценные сведения — коту под хвост?! — Да у тебя папа — всего лишь шофер! Что он может знать!

— А у тебя? — вскипел Виталька. — У тебя кто?

— Король!

— Вот и молчи!

VII

— Это твой дядя Фермонт, — сказала мама. — Теперь он будет жить с нами.

У него коричневая шерсть и синие глаза. У него хищная морда и длинный влажный язык. На морде у него язвочки. Он сидит и чешет их лапой. Когти делают: ш-ших, ш-ших. Шерсть вылезает клочками, и остается багровая плоть в синих прожилках. На белый мрамор падают вязкие черные капли.

Мама стоит рядом и ничего не замечает.

От него пахнет сыростью.

— Ты меня впустила, — сказало чудовище, перестав чесаться. — Спасибо тебе, девочка.

…и ещё чем-то. Мокрая шерсть, гниль. Какой-то цветочный запах?

Фиалка.

Юлька открыла рот, посмотрела на маму. Она что, не видит? Не чувствует? Я сейчас ей скажу!

— Прошу за стол, — сказала мама. Наклонилась к дочери. — Закрой рот, девочка, а то ворона залетит.

— Мам, а мам! — сказала Юлька шепотом. Отложила вилку и нож и прикрыла рот салфеткой — чтобы со стороны не видно. — Дядя Фермонт — чудовище!

Мама засмеялась.

— Выдумаешь тоже!

Как же ей объяснить? — подумала Юлька. Как? Чем человек отличается от чудовища? Чего люди не делают?

— Почему тогда он все время чешется?

— Некрасиво говорить такие вещи, — сказала мама строго. Лицо у нее вдруг стало застывшее и напряженное, словно она говорит заученные слова. Не свои.

— Но это правда. Он все время так делает, — Юлька показала. Потом быстро отряхнулась — чтобы не прилипло.

— Не выдумывай! Твой дядя Фермонт немного странный, но прекрасно воспитан. Посмотри, как элегантно он пользуется салфеткой.

Фермонт сунул в пасть край скатерти, заляпанной соусом, задумчиво пожевал. Посмотрел на принцессу и ухмыльнулся. Потом подмигнул.

Карается смертью, — подумала Юлька. — Нет, не смертью. Тогда чем?

VIII

Давным-давно, в замке, называемом Роза-на-Скале, жила маленькая принцесса со своим верным котом, и было у ней два друга.

Так сложилось, что принцессе не повезло с подружками.

Это бывает, когда одни девочки слишком маленькие, другие — намного старше, а у остальных — нет нужного допуска.

А с допуском там строго.

Это ведь все-таки была королевская семья, не забывайте.

Зато у принцессы были настоящие друзья среди мальчишек. Колька, сын придворного чародея, и Виталька, чей отец управлял лодкой-с-крыльями. Когда король с королевой отправлялись на прогулку, папа Витальки садился за штурвал в перчатках до локтя и круглых очках. Ещё у него была куртка из желтой кожи и летный шлем.

Виталька мечтал, что когда-нибудь он выйдет как отец, отсалютует: «Ваше Высочество! Добро пожаловать на борт!» и повезет маленькую принцессу на прогулку в облаках.

А будет ли она к тому времени ему женой — этого мы не знаем.

Об этом он, кажется, ещё не мечтал.

IX

— Доча, — сказал папа. — Мне очень трудно… но твой друг…

— Виталька не виноват!

Она замолчала. Позади отца стоял дядя Фермонт. И улыбался. И точно также улыбался отец. Юлька с ужасом огляделась и увидела то, чего не замечала раньше.

Отец небрит и давно не мылся. Одежда засалена. В углу свалена кучка гнилой соломы. И вонь. Вонь, через которую пробивается запах фиалок.

— Если пробыть здесь дольше, — сказал Фермонт. — Ты перестанешь замечать этот запах. Ты привыкнешь, девочка. Я привык. Твой отец… он тоже постепенно привыкнет. Я тебе обещаю.

— Вы врете! — закричала Юлька. — Вы когда говорите, всегда врете! Папа, папа, очнись! Пожалуйста! Папа! Па-па!

X

— Он не виноват! — Юлька вскочила. — Он всего лишь мальчик! Как он мог это сделать?!

— Ваше Высочество, прошу вас не вмешиваться! — повысил голос распорядитель. — Вызываю свидетеля обвинения, — торжественно объявил он. — Редкозуб-младший!

Кто? — не поняла Юлька. Неужели чародей решил сам обвинить Витальку?

— Да, Ваша честь, — сказал свидетель тонким от волнения голосом. — Это я.

Был он немного старше Витальки — года на полтора, высокий для своих лет и очень серьезный. Взрослые хвалили его за внимание и усидчивость.

Это был Колька. Юлька вспомнила, как он помогал ей обыграть Витальку в шашки, а потом показывал в микроскопе муху. Муха шевелила лапками — было страшно на нее смотреть и очень здорово.

— Предатель! — сказал Виталька громко. — Гнида!

Колька молчал. А потом заговорил.

XI

— А как же мальчик избавился от тел? — спросил судья.

— Он их съел, Ваша Честь, — сказал Фермонт.

— Убедительно, — сказал наконец судья. Лицо у него было такое, словно он сейчас заплачет. — Конечно… я понимаю. Растущий организм… мальчику… полноценное питание… вина общества…

— Его нужно казнить, — сказал дядя Фермонт. — Чтобы он еще кого-нибудь не съел.

— Казнить? — сказал судья дрожащим голосом. — Да-да, конечно, его нужно казнить…

— Нет! — закричала Юлька. — Нет! Нельзя! Он ни в чем не виноват!

По лицу судьи потекли слезы.

— Что же ты со мной делаешь, девочка? — он размахнулся и ударил молотком так, что это прозвучало, как выстрел.

— Самое замечательное, — сказало чудовище Юльке. — Что я никогда не вру. Мне просто незачем. Люди за меня все делают сами.

XII

— Это шаггурт. Настоящий шаггурт. Я чувствую его, — чародей потянул носом воздух. — Фиалка? Очень интересно. Странное дело, они всегда пахнут цветами.

— Но почему я его вижу? — спросила Юлька. — И вижу, что он делает! А остальные — нет. Они как слепые. Как куклы. Делают все, что он захочет…

Чародей склонил голову к левому плечу, и стал похож на старую птицу.

— Потому что вы наказаны, Ваше Высочество. Именно поэтому вы видите его истинный облик. Помните, что грозит нарушителю запретов? — сказал Филин-Редкозуб. — Не трогать единорога, не кормить животных, не поить кащея…

— Но я…

— Не жалеть шаггурта, — безжалостно продолжил Редкозуб. — Карается…

Юлька замерла.

— Чем карается? Чем?!

Редкозуб помолчал.

— Знанием, — сказал он наконец. — Знанием, девочка. Теперь ты понимаешь?

XIII

Как убить шаггурта?

— Марина, — позвал папа. — Марина!

Папа ходит по комнате, натыкаясь на вещи, и зовет маму. Он больше ничего не видит. У него седая борода, которую никто не расчесывает и седые волосы, которые никто не стрижет. Он болен.

XIV

Во рву — черная вода. И там кто-то шевелится. Иногда вверх взметаются черные щупальца. Вместо прозрачной ключевой воды и золотых рыбок. Хрустальный мост превратился в каменный. В корнях охранного дерева живут двухголовые змеи.

На небе исчезают звезды. Потом останутся только темные пятна.

На ветвях деревьев сидят откормленные черные вороны.

XV

— Я буду сражаться, — сказал серый кот. — Я спасу вас, моя принцесса!

— Ты болен, — сказала Юлька, посмотрев на него. — И не можешь драться.

— Я плохо слышу, это правда, — ответил Серый Рыцарь. — И левый глаз ничего не видит. Это тоже правда. Но мои когти и зубы ещё при мне. И моя честь тоже. Поэтому я буду сражаться. Нет ничего выше чести. Даже сливки… нет, даже они… Ради сливок я живу, а ради чести — умру.

— Я не хочу, чтобы ты умер, — сказала Юлька и заплакала. Папа, мама, Виталька, Колька — все они уходили от неё.

— Я знаю, — сказал кот. — Но если не будет чести — не будет и меня, Ваше Высочество. Неужели вы хотите любить пустое место?

— Ты погибнешь, — сказал призрак Витальки. Он возник из ниоткуда — в куртке из желтой кожи, в летном шлеме и в круглых очках. Руки у него были в перчатках до локтя.

Сейчас он был очень похож на своего отца.

— Но ты погибнешь с честью, — продолжал Виталька, подняв голову. — Можно с тобой?

Серый Рыцарь помолчал. Потом встал и поклонился Витальке — как равный равному.

— Сочту за честь, мессир.

— Я с вами, — сказал Редкозуб, похожий на филина. — Я все-таки, ещё чародей.

XVI

Давным-давно, в замке, называемом Роза-на-Скале, жили король с королевой, и была у них маленькая дочка.

И было у них все хорошо.